Больше всего он любил конец лета, нет, осень, кажется осень, короче на пляже уже было прохладно и ему нравилось сразу после заката шагать по кромке воды, вокруг ни души, а вода казалась грязной, вода казалась гиблой, и чайки не желали спать, терпеть не могли спать. Они опускались, подлетали к нему, охотясь за его глазами, его душой, остатками его души.

Если у тебя осталось немного души и ты знаешь об этом, значит у тебя еще есть душа.

Потом он садился и смотрел на воду, и глядя на воду, трудно было чему-то верить. тому, что, скажем, есть на свете такая страна как Китай или Соединенные Штаты или такое место как Вьетнам, или что когда-то он был маленьким, хотя нет, если вдуматься, в это было не трудно поверить, детство у него было препоганое, его он не забыл. И молодость тоже не забыл: все места работы и всех женщин, потом годы без женщин, а теперь — без работы. Шестидесятилетний бомж. Списан. Ничто. У него был доллар и двадцать центов наличными. За жилье за месяц заплачено. Океан… Он перебрал в уме всех своих женщин. С некоторыми из них ему было хорошо, другие были ведьмами, слегка тронутыми, жесткими и царапались. Комнаты и кровати, и дома, и рождественские праздники, и места работы, и пение, и госпитали, и беспросветность, тусклые дни и ночи и никакого смысла, ни единого шанса.

А сегодня итог шестидесяти лет: доллар и двадцать центов.

Немного погодя он услышал за спиной смех. они притащили одеяла, бутылки, банки пива, кофе, бутерброды. они смеялись, они хохотали. Два парня и две девчонки. Cтройные, гибкие, беззаботные. Потом кто-то из них увидел его.

— Эй, что это такое?

— Господи, я не знаю!

Он не пошевельнулся.

— Это человек?

— Оно дышит? Оно корчится?

— КАК корчится?

Они захохотали.

Он приподнял свою бутылку. В ней еще кое-что оставалось. Сейчас было самое время хлебнуть.

— Оно ШЕВЕЛИТСЯ! Смотрите, оно ШЕВЕЛИТСЯ!

Он поднялся и стряхнул с колен песок.

— У него руки и ноги! У него лицо!

— ЛИЦО?

Они снова засмеялись. Он удивился. Обычно дети не такие. Не злые. Что же тогда эти?

Он подошел к ним.

— Старости не стыдятся.

Один из парней доканчивал банку пива. Он отбросил ее в сторону.

— Стыдно годы даром тратить, папаша. А ты по-моему только зря небо коптил.

— Я все еще порядочный человек, сынок.

— А если одна из этих девок подставит тебе свою киску, папаша, что ты сделаешь?

— Род, не выражайся!

Это заговорила молоденькая девушка с длинными рыжими волосами. Она распустила их на ветру, казалось, вся она отдается на волю ветру, крепко упираясь ногами в песок.

— Так как же, папаша? Что ты сделаешь? А? Что ты сделаешь, если одна из этих девок на тебя ляжет?

Он повернулся, обошел их одеяло и по песку побрел к дощатой дорожке.

— Род, ну зачем ты так издевался над этим старикашкой? Иногда я тебя просто НЕНАВИЖУ!

— А НУ ИДИ СЮДА, крошка!

— НЕТ!

Он обернулся и увидел как Род несется за девушкой. она завизжала, потом засмеялась. Род поймал ее и они упали на песок, борясь и хохоча. Он увидел что другая пара стоит и целуется.

Он дошел до дорожки, сел на скамейку и стер с ног песок. потом он обулся и через десять минут уже был в своей комнате. Он разулся и, не включая света, вытянулся на кровати.

В дверь постучали.

— Мистер Снид?

— Да?

Дверь приоткрылась. Это была квартирная хозяйка — Миссис Коннерс. Миссис Коннерс было шестьдесят-пять лет, он не мог разглядеть ее лица в темноте. Он был рад что не может разглядеть ее лица в темноте.

— Мистер Снид?

— Да?

— Я сварила суп. Я сварила хороший суп. Принести вам тарелочку?

— Нет, мне не хочется.

— Ох, ну же, Мистер Снид, хороший суп, очень хороший суп! Давайте я принесу вам тарелочку!

— Ну ладно.

Он встал и в ожидании сел на стул. Она оставила дверь приоткрытой и свет из коридора проникал в его комнату. Пучок света, один лучик падал на его ноги и колени. Туда она и поставила суп. Тарелку супа и ложку.

— Вам понравится, Мистер Снид, я готовлю хороший суп.

— Спасибо, — сказал он.

Он сидел и смотрел на суп. Желтый как моча. Это был куриный суп. Без мяса. Он сидел и смотрел на маленькие пузырьки масла. Он сидел так некоторое время. Потом он вытащил ложку и положил ее на комод. Поднес тарелку к окну, отцепил экран и тихо вылил суп не землю. поднялась тоненькая струйка пара. Потом она растаяла. Он поставил тарелку на комод, закрыл дверь и снова лег на кровать. Было еще темнее чем раньше, ему нравилась темнота, в темноте был смысл.

Напряженно прислушиваясь, он уловил шум океана. Некоторое время он слушал океан. Потом он вздохнул. Один раз глубоко вздохнул и умер.

Фото:brodude.ru

Trending